![замерзшая земля замерзшая земля](http://nnosov.ru/wp-content/uploads/2020/12/земля-300x297.jpg)
– Он – там же, где еще не родившиеся дети, – в мире голубого сияния, отсвет которого падает во тьму наших душ. Образ этого мира пленительно неясен и пугающе далёк; в тяготении к нему и отталкивании от него – поле напряжения поэзии Станислава Мисаковского, – писал доктор филологических наук Андрей Базилевский в предисловии к первому, вышедшему на русском языке сборнике стихов поэта. Ведущий сотрудник Института мировой литературы РАН занялся поиском русских родственников классика польской поэзии и нашел дочерей его сестры Ксении, в том числе и мою мать – Римму.
Токсичный дядя
В советское время сёстры старались не вспоминать о своём токсичном дяде. Да и сам Станислав Мисаковский раскрыл публике свою настоящую биографию только в последней книге «ВФД или человек, который не знает, кто он», опубликованной в 2017 году, через 20 лет после смерти поэта. Что он никакой не поляк Станислав Мисаковский, а ВФД – Владимир Феофанович Демьянок, родившийся согласно польской Википедии в 1917 году в селе Нововознесенское Херсонской губернии и дебютировавший как поэт в советской печати еще в 1938 году.
Согласно семейным воспоминаниям, во время войны Владимир попал в плен. После того как вырвался из немецкого концлагеря – попал в советский. Не зная языка, не имея документов оказался в Польше, где затерялся в послевоенной неразберихе. Поменял имя на Станислав, женился и взял фамилию жены – Мисаковский. Выучил язык и стал классиком польской поэзии, стихи которого учат в школе. В Польше проводят ежегодный конкурс поэтов имени Станислава Мисаковского, а в городе постоянного проживания установлена мемориальная доска.
Андрей Базилевский подарил сборник переведенных на русский стихов «Я не сказал», после чего Станислав Мисаковский вошел в список любимых поэтов и я решил подробней узнать о нём у своих родственников.
Сын спецпереселенца
До революции семья жила около города Белая Церковь под Киевом, где отец — Феофан Феофанович Демьянок батрачил на польского пана. Мать крестьянка – Анастасия Васильевна Демьянок, в девичестве Новак. В семье, где говорили на русском и украинском, было шесть детей. Старшие – дочери: Евгения, Ксения, которую сокращенно называли Ася и Нина. Три сына – Анатолий, Борис и младший – Владимир, будущий поэт. Станислав Мисаковский часто вспоминал в стихах мать.
ты протянула мне руку которой когда-то гладила кудри мои рука была жесткая и шершавая как песчаный берег я стал к тебе ближе мама еще на год (Станислав Мисаковский, «Новый год», 1959)
![3брата](http://4.niknosov.z8.ru/wp-content/uploads/2020/12/3брата1-300x188.jpg)
Станислав Мисаковский (Владимир Демьянок) — слева, с братьями Анатолием и Борисом. Фото из архива Вязниковцевых
После революции выделили свободную землю в Херсонской области, куда и перебралась семья. Феофан Феофанович был довольно образованным человеком — его заметки публиковали в местной газете. «Когда пришла Советская власть, мы обрадовались – нам дали землю. Обрабатывали всей семьей, привлекали родственников. Первые два года был большой урожай – с уборкой семья не справлялась, и пришлось привлечь сезонных рабочих. За это поплатились, за использование наёмного труда нас объявили кулаками», – рассказывал внучке Ие Феофан Феофанович.
Семью сослали на Кавказ. Сняли дом в Ставрополе – городе ссыльных. Первой покинула родительский дом дочь Ксения. Моя будущая бабушка, фельдшер-акушер, вышла замуж за врача – Бориса Александровича Метлина. Молодые поселилась в Гудермесе, где Борис работал на скорой помощи. Заработанные деньги копили и впоследствии помогли выкупить родителям дом. Любимую сестру часто навещал Владимир (Станислав Мисаковский), который по нескольку месяцев жил в Гудермесе. Первая дочь Ксении – Ия, вспоминала, что «дядя Володя любил в грозу подниматься на крышу дома и любоваться буйством стихии». В её архиве до сих пор сохранились рисунки дяди, который хорошо рисовал.
Страшный голод начала тридцатых. «На станции Гудермес я видел беженцев, вспухших как бочки, умиравших под насыпью», – вспоминал Станислав Мисаковский. – «Потом убийство Кирова. Я тогда был первокурсником зоотехнического института. Помню тот день: занятий не было. НКВД ворвалось в здание, всех собрали в актовом зале. Вышел вперёд какой-то офицер, объявил: «В стране раскрыт крупный антисоветский заговор – среди вас тоже есть предатели». И зачитал список». Шантажируя как сына спецпереселенца, пытались сделать Владимира стукачом – еле выкрутился. «Каждый чувствовал себя беспомощным, ведь жизнь не стоила ничего. Этот ужас остается до конца», – писал поэт.
В годы войны
Накануне войны к родителям поэта переехала внучка Света, в самом начале — старшая дочь Евгения Феофановна Гомоз (Демьянок) с сыновьями Славой и Вольдемаром . В 1942 году немцы захватили Ставрополь, в 1943 году пришло освобождение. В 1944 году из эвакуации в Ставрополь вернулась Ксения, с дочерьми Ией и Риммой.
На фронте ушли два зятя и три сына Феофана Феофановича. На иждивении осталось много детей. Ксения сильно болела и не дожила до конца войны. Фактически единственным кормильцем был дедушка. «Он садился во главе стола на кресло, которое, как и остальную мебель, сделал своими руками. Был очень строгим. Стоило ребёнку уронить крошку хлеба на стол и быстро не подобрать, как следовало наказание – удар по лбу огромной ложкой. Мы её очень боялись и старались вести себя хорошо», – вспоминала Ия.
Дед был не только строгим, но и заботливым. Выживать помогала корова, но её тоже надо было кормить. В лесхозах на выделенных делянках разрешали косить сено – десятая часть от собранного шла работнику. Для помощи в сушке сена дед брал с собой Ию, которой тогда было одиннадцать лет. Ночевали в шалаше. Однажды ночью растолкал спящую Ию, привязал к себе верёвкой и громко сказал: «Хочешь жить – держись за меня». Выскочил, поджёг шалаш, копны с заготовленным сеном и стал размахивать косой.
Оскаленные пасти хищников девочка запомнила на всю жизнь – их окружили волки. Неповоротливая с виду корова вертелась как волчок, охраняя телёнка. Волки прыгали на неё – она их сбрасывала. Было страшно. Спасли косцы с соседних делянок. Увидев пожар, прибежали с ружьями и стали отстреливать волков. Корова выжила, телёнка пришлось зарезать, но больше всего девочку расстроили сгоревшие в шалаше куклы. И только потом она осознала, что дел спас ей жизнь.
Бытиё и ничто
Небытие и одиночество – основные темы творчества. Поэт-экзистенциалист постоянно ставил своего лирического героя перед сартровским «ничто». Да и сам Мисаковский часто смотрел в глаза смерти. Во время голода на Северном Кавказе, когда «искал на земле фасолинки, накалывал на кончик циркуля, поджаривал над керосиновой лампой». В немецком лагере под Сувалками, когда из восьмисот с лишним «остарбайтеров» в живых осталось не более сотни. Пережил клиническую смерть, аресты и исчезновение друзей. Страх разоблачения и двойную жизнь на чужбине. Всё это нашло отражение в его поэзии.
Не убегай пусть сбудется то чему суждено не сворачивай впопыхах направо не поглядывай налево прямой путь – самый надежный смотри правде в глаза даже если они красного цвета (Станислав Мисаковский, «Посмотри правде в глаза», 1982)