Июль 1941. Фронт быстро приближался к Смоленску. После разгрома 8-го гаубичного полка под Оршей, оставшиеся в живых красноармейцы оказались на вражеской территории и стали по лесам пробираться к своим. Брат моей бабушки Владимир Демьянок и его три товарища шли без карт и компаса, ориентируясь по Полярной звезде. Продукты просили у жителей деревень, не все из которых делились охотно – самим не хватало, да и боялись немецких репрессий за помощь военным.

Дать еду гражданским было не так опасно. Выйдя к одной из деревень солдаты решили спрятать в кустах винтовки, искупаться в озере и лишь потом идти просить продукты. На берегу озера их безоружных и схватили немцы, которые давно заметили красноармейцев и только ждали удобного случая для ареста.

Никто не поинтересовался фамилией и званием, всех затолкали в сарай с уже захваченными пленными. Утром людей построили в колонны по три человека и погнали на запад. По пути добавляли новых пойманных советских солдат.

После захвата Германией Польши Сувалки стали входить в состав Восточной Пруссии

Пересекли границу с Польшей и вошли в лагерь для военнопленных в районе Сувалки, присоединенном после захвата Польши Германией к Восточной Пруссии под названием Судавия (Sudauen). К войне немцы готовились заранее – работы по строительству лагеря офлаг 68  начались в апреле 1941 года – за два месяца до нападения на СССР.

В нацистской Германии военнопленные содержались в лагерях, подчинённых вермахту:  шталагах (стационарных лагерях для нижних чинов и летчиков), офлагах (для офицеров), маринлагах (для моряков) и дулагах (пересыльные лагеря). Судя по немецкой классификации в офлаге 68 должны были содержаться офицеры, однако на практике, как вспоминал в книге «ВДФ – человек, который не знает, кто он» будущий Станислав Мисаковский, никто званием заключенных не интересовался. Основную массу пленных составляли рядовые,

Лагерь занимал 50 гектаров, в нем были кухня, пекарня, туалеты и баня. Территория была окружена двойным забором из колючей проволоки и четырьмя сторожевыми вышками. Прямо у ворот располагались бараки для немцев, дальше баня.

Немецкий лагерь для военнопленных

Пленным приказали раздеться, пока мылись – проверили и отобрали вещи, оставили только штаны, рубашки, ботинки и нижнее белье.

Разместились на выровненной бульдозерами площадке и в дальнейшем в любую погоду находились на открытом воздухе.  Было холодно, одежда промокала от дождя, а сменной не было. Спали на земле, потом догадались закапываться в землю, которую рыли палками или прямо руками, благо, что грунт был песчаный.  Подземные убежища делали на двух человек, которые для экономии тепла лежали, прижавшись спинами друг к другу. Больные и слабые не могли вырыть землянки и быстро умирали сидя и лежа на влажной земле. Немцы ходили между пленными и, встретив трупы, приказывали здоровым нести их за ворота.

Тяжелой оказалась третья неделя. Пошли дожди, и своды земляных укрытий начали обрушиваться, погребая под собой несчастных.  О тех, кто утром не выбрался из подземных убежищ, никто не вспоминал, немцев они тоже не интересовали. Каждый день из лагеря выносили десятки трупов.
Группа пленных с Володей, была первой, попавшей в лагерь, но через день их было уже около тысячи. Попытки побега заканчивались гибелью. Только один человек смог добраться до леса, но его все же поймали, вернули в лагерь и при всех расстреляли. Потом народ настолько ослаб от голода, что о побеге думать перестали.

Сувалки .Мемориальный комплекс на месте лагеря для военнопленных

Слабые умирали от изнеможения и голода уже через пять-шесть дней заключения. Владимиру повезло. Его, как одного из наиболее сильных пленных, взяли на расчистку дома, где пленник смог незаметно прихватить бутылку подсолнечного масла. Она спасла его от голодной смерти – Владимир понемногу добавлял ее в выдаваемый пленным «суп» — мутный кипяток.

Как-то в лагерь попал худой облезлый пес, возможно, его подбросили охранники для забавы. Долгое время собаку не могли поймать, потом пленные все же ее схватили, разорвали руками на куски и сразу съели.

Лагерь стал напоминать поля боя – везде лежали умирающие от голода люди. Дожди прекратились и стало еще хуже – начали разлагаться трупы, которые перестали выносить.

В один из дней все закончилось. Кто не смог встать – добили, Остальных отправили в баню, выдали новую одежду, обувь на деревянной колодке и выстроили за воротами.

Кладбище советских воинов под городом Сувалки

В лагерь въехали санитарные бригады, землю и лежащие трупы опрыскали
дезинфицирующими средствами. Потом появились бульдозеры, зарыли ямы и выровняли поверхность. Лагерь приготовился к приему новой партии пленных.

Старую партию в окружении конвоиров выстроили в колонну и повели на запад. Из восьмисот прибывших с Владимиром пленных в строю осталось около сотни.

Советские войска освободили Сувалки в октябре 1944 года. Сейчас на месте офлага 68 (в 1942 лагерь преобразовали в шталаг IF) размещено мемориальное кладбище. На нем покоятся 54 000 погибших во время войны советских военнопленных.

Шахматная доска из геометрически правильных зеленых квадратов, символизирующих могилы. В верхней части каждого – каменная табличка – словно дверь, стерегущая тайну. На табличке пятиконечная звезда с серпом и молотом посередине.

… Я стою над затерянной в мире могилой. Кто он, этот безымянный герой – русский, грузин, калмык, белорус? … Мысли теснятся, сердце стучит… Ведь здесь мог лежать не Он, а я!

Склоняюсь, зажигаю свечу. Да будет ему вольной польская земля.

Станислав Мисаковский. Кладбище советских воинов. Из книги «Я не сказал»